Похоже, в Монголии пошла на убыль кампания в пользу строительства ГЭС-каскада на северомонгольских Селенге и ее притоках, обеспечивающих минимум тридцатипроцентное наполнение Байкала пресной водой. Такой тренд обусловлен, прежде всего, недавними договоренностями с Россией по поставкам в Монголию дополнительных объемов электроэнергии и её включением в инициированный нашей страной проект Восточноазиатского электроэнергетического кольца (ВАЭК). При этом РФ недавно понизила стоимость поставляемого туда электричества, что тоже снижает актуальность строительства северомонгольских ГЭС и, конечно, затрудняет их лоббирование.

 

В конце ноября Сергей Донской, глава Минприроды РФ и сопредседатель российско-монгольской межправкомиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, заявил, что «в результате принятых российской стороной решений, цена покупки мощности для поставок в Монголию в 2017 году снизилась, что привело к снижению экспортных цен в контрактах на поставку электроэнергии для монгольских компаний». Кроме того, «кооперация в поставках электроэнергии из РФ в центральный и западный регионы Монголии (электропоставки с новых мощностей Бурятии и Иркутской области с 2016-2018 гг. в сочетании с проектом ВАЭК. – А.Б.) свидетельствует о надежных партнерских отношениях между энергокомпаниями обеих стран».

 

Было также сообщено, что в октябре в Улан-Баторе состоялось (наконец-то) первое заседание российско-монгольской рабочей группы «для комплексного рассмотрения вопросов, связанных с планируемым строительством в Монголии гидротехнических сооружений на водосборной территории бассейна Селенги». Российская сторона в ходе заседания подтвердила, что целесообразно рассматривать альтернативные варианты строительству ГЭС на этой водосборной территории. Монгольская сторона не возражала.

 

Совокупность этих подходов и договоренностей предопределила совместную разработку проекта двухстороннего соглашения о долгосрочном сотрудничестве в электроэнергетике. По мнению С.Донского, такой документ послужит важным шагом в решении проблемы, откровенно говоря, уже набившей оскомину. Сроки подписания соглашения официально не обозначены, но, по ряду данных, его наверняка подпишут в будущем году.

 

Кстати, С.Донской в середине октября сообщал, что Монголия отменила тендер на сооружение ГЭС-каскада в бассейне Селенги и представила российской стороне соответствующее техзадание для проведения оценки влияния этого проекта на Байкал.

 

Ключевым фактором более объективного подхода Улан-Батора к означенным вопросам, наметившегося в последнее время, является снижение российских «электроэкспортных» цен. Фактический коридор этого снижения достигает 25%. В результате поставки электроэнергии из РФ в Монголию за 9 месяцев текущего года, по данным «ИнтерРАО», выросли до 288 млн. кВт/ч – на 21,2% в сравнении с тем же периодом 2016 г. При этом освоение колоссального верхнеенисейского гидроэнергетического потенциала сопредельной Тувы, а также ряда приграничных районов Бурятии позволит, по многим оценкам, повысить конкурентоспособность ВАЭК и увеличить электропоставки в Монголию с дальнейшим снижением экспортных цен. Не говоря уже о реальных возможностях полного обеспечения электроэнергетического спроса, тоже по снижающимся расценкам, в этих субъектах федерации.

Тем временем Иркутский научный центр завершил совместно с Институтом общей и экспериментальной биологии СО РАН (Улан-Удэ) оценку возможного воздействия каскада северомонгольских ГЭС на трансграничный бассейн Селенги. Как уточняется в итоговой информации этого центра, «при повышении расходов воды в зимние периоды возможно нарушение созревания байкальского осетра, развития икры байкальских омуля, сига и других ценных рыб, что приведет к снижению численности их популяций. А при пониженных расходах воды в весенне-летний период ожидается снижение выживаемости личинок зимне-нерестующих видов рыб, включая омуля». Вдобавок вызванное строительством и эксплуатацией этих ГЭС нарушение естественных режимов затопления прибрежных территорий «в вегетационный период приведет к деградации пойменных растительности и почв», что, в свою очередь, «через биосистему обратных связей вызовет разрушение водных экосистем».

Внедрение же экологических пропусков (т.е. сбросов воды из водохранилищ для поддержания экологического равновесия в бассейне) «снизит потенциальные ущербы, но не сможет гарантировать сохранение экосистем в состоянии, близком к естественной среде».

 

Как заявил в конце октября эксперт Иркутского центра Вячеслав Никитин, российской стороне пока предоставили только проекты техзаданий, а не комплекс утвержденных документов по всем этим проектам. Так, центровая в данном каскаде ГЭС «Эгийн-Гол» имеет готовый проект, но монгольская сторона предоставила только фрагменты документации по этой станции. Поэтому «то, что мы исследовали, основано на полученной информации и на моделировании возможных ситуаций».

Впрочем, даже из неполной информации очевидно негативное экологическое воздействие означенных проектов на Байкальский бассейн, в т.ч. на экосистему состыкованного с Байкалом российского (т.е. нижнего) течения Селенги.

 

Так или иначе, Монголия, повторим, де-факто законсервировала реализацию проектов. И обусловлено это не только факторами энергетического и экологического порядка. В ходе переговоров руководства законодательного собрания Иркутской области с руководством монгольской ТПП, состоявшихся в середине ноября в Улан-Баторе, монгольская сторона заявила о своей заинтересованности в долгосрочном увеличении поставок в эту область и в целом в Восточную Сибирь мяса и мясопродуктов. Это обусловлено в том числе недавними ограничениями, введенными Китаем на ввоз этих товаров. И это при том, что они традиционно достигают минимум 40% в стоимости монгольского экспорта. По мнению главы ТПП Монголии Баатаржава Лхагважава, поставки данной продукции в соседний регион РФ могут быть существенно увеличены. А в начале декабря о том же было заявлено парламентской делегацией Монголии в Хабаровске (применительно к Хабаровскому краю).

 

Разумеется, не только на межрегиональном уровне решается этот вопрос. Но фактическая его взаимоувязка – во всяком случае, по времени – со стагнацией в доводке и осуществлении в Монголии прибайкальских ГЭС-проектов показывает, что не только факторы экологии и энергетики влияют на тренды во взаимоотношениях Москвы и Улан-Батора по байкальской проблематике. Тем более что Монголия, напомним, заинтересована в создании зоны свободной торговли (ЗСТ) с Россией и в целом с ЕАЭС.

 

Резонно в этой связи предположить, что создание такой зоны важнее для Улан-Батора, чем «внутренние» энергетические выгоды от сооружения ГЭС-каскада в Южном Прибайкалье. Не исключено в таком контексте и то, что монгольская сторона в рамках ЗСТ рассчитывает получать крупные объемы восточносибирской электроэнергии по символическим расценкам.

(c) Copyright 2012-2014 "МОНГОЛИЯ СЕЙЧАС"

При полном или частичном использовании материалов ссылка на «Монголия Сейчас» обязательна.    Для сетевых изданий обязательна гиперссылка на сайт «Монголия Сейчас» www.mongolnow.com